Девчонки и парни то и дело пробегали по лестнице вниз и вверх, хлопала дверь кабинета, оттуда выходили и опять входили какие-то люди. Я почти ничего не различала. Пятнадцатиминутное стояние в очереди превратилось в настоящую пытку. Резь в животе стала настолько сильной, что я согнулась дугой и ухватилась за перила.

— Плохо? — услышала над самым ухом участливый голос.

— Живот что-то скрутило, — машинально ответила я, — наверное, придется уйти.

— Да ты что! — воскликнула незнакомая рыжая девчонка, подхватывая меня под руку. — Если сейчас уйдешь, потом уже не вернешься. Они сегодня наберут желающих, уж поверь.

— Ну, значит, не судьба. — У меня не было сил терпеть.

— Еще чего! — И она потащила меня вверх по лестнице, энергично расталкивая очередь: — Пропустите, человеку плохо! Ребята, пусть она пройдет без очереди!

И, как ни странно, толпа расступилась, открывая передо мной заветные двери.

— Ну, давай, ни пуха! — напутствовала меня моя спасительница.

Как только я оказалась в кабинете, страх исчез, как будто его и не было. А вместе с ним и резь в животе, и озноб. Я удивительным образом успокоилась. Комиссия весьма доброжелательно задавала вопросы: как учусь, чем увлекаюсь, почему хочу покинуть старую школу…

И я рассказала, как-то само собой получилось. О том, что люблю читать и сама пишу стихи и рассказы. О любимых авторах: Альбере Камю, Сартре, Кортасаре, Маркесе… О том огромном впечатлении, которое произвел на меня «Степной волк» Гессе. Причем никто из комиссии не удивился и не обмолвился о том, что у меня довольно странные литературные пристрастия. Не было ни намека на мой возраст. Наоборот, сидящие передо мной взрослые люди внимательно слушали меня, задавали вопросы и вели себя со мной как с равной.